Выставка «Москва военная в работах Татьяны Мавриной»

Государственный музей А.С. Пушкина – Выставочные залы «Научной библиотеки ГМП»
(Пречистенка, 12/2, ст. м. «Кропоткинская»)

Выставка
«
Москва военная в работах Татьяны Мавриной»
 
К 75-летию победы в Великой Отечественной войне Государственным музеем А.С. Пушкина при участии частных коллекционеров была подготовлена выставка «Москва военная в работах Татьяны Мавриной».
 

Самобытный и большой художник, Татьяна Алексеевна Маврина (1900–1996) прожила долгую творческую жизнь. Она родилась в Нижнем Новгороде в семье педагога, литератора А. И. Лебедева. В 1921–1928 годах училась на живописном факультете ВХУТЕМАСа в Москве. Входила в объединение художников-графиков «Группа 13», где познакомилась с будущим мужем Н. В. Кузьминым. С конца 1920-х годов регулярно участвовала в выставках, организованных как в России, так и за рубежом. Неоднократно становилась лауреатом престижных отечественных и международных премий за иллюстрации к книгам для детей, в том числе к сказкам А. С. Пушкина. В 1981 году ей было присвоено звание «Заслуженный художник РСФСР». Во время войны, оставшись в Москве, Маврина «чуть не каждый день» выходила на улицы города, чтобы «потихоньку рисовать». «Моя мастерская, моя натура – улица, земля, небо и, главное, церкви, древнерусская архитектура – все, что могло погибнуть от бомбежек», – писала Татьяна Алексеевна. Атмосфера военных лет проступает в бытовых деталях, неярких красках городского пейзажа, дивной красоте древнерусского зодчества. Перед нами предстают собор Василия Блаженного, храм Григория Неокесарийского на Большой Полянке, церковь Вознесения в Кадашах, Новодевичий и Донской монастыри, памятные места, районы и живописные уголки столицы: Страстной и Петровский бульвары, Хамовники, Сухаревка, Московский университет, Меншикова башня, Земляной Вал, Коломенское.

Иллюстрации дополнены лирическими дневниками художницы и ее воспоминаниями.


Из воспоминаний Т.А. Мавриной о военной Москве 1941 года

«1941 год! Война изменила жизнь. Темой стала улица. На последнем холсте написала голубые воротники матросов с девицами на танцплощадке в ЦДКА. Писать маслом дальше уже не смогла: некогда, не на чем и нечем, перешла на карандашные рисунки в блокноте. Придумала цель − рисовать церкви. Влюбилась в них как в человека.


Я нашла свою новую тему не сразу. Как-то раз, проезжая по Сретенке, из окна автобуса я разглядела церковь XVII века, спрятавшуюся среди домов и заборов. Ее шатровая колокольня раньше стояла прямо на улице. Колокольни уже не было, да и церковь в любой момент могла погибнуть от бомбежек. Чем я могу помочь красоте? Надо скорее зарисовать все, что сохранилось в Москве, подумала я, пусть хоть на бумаге останется. Не подвела меня Сухарева башня, сказала, куда смотреть. Я стала чуть не каждый день ходить по Москве и потихоньку рисовать.

Заново открывала я для себя любимую еще со времен Нижнего, старую русскую архитектуру. В 1943 году, чтобы рисовать на улице, нужно было получать в МОСХе разрешение властей со всеми нужными печатями. Можно было рисовать подробнее, да и листы брать побольше, но бесстрашия не хватало. Исходила все возможные улицы, дальние края, чаще пешком. Моя мастерская, моя натура — улицы, земля, небо и, главное, церкви, древнерусская архитектура — все, что могло погибнуть от бомбежек. Всю войну рисовала Москву, скопилось очень много рисунков, акварельных и гуашевых, на пьющей краску серо-голубой бумаге или картонках.

Расскажу немного об этом времени. 1941 год в Москве — бомбежки, затемнение окон, фонари не горят, на дорогах и тротуарах белые полосы, чтобы ориентироваться в темноте. Еда в городе исчезла, в рыбном магазине только черная икра по 80 рублей кило, а на базаре картошка — тоже 80 рублей кило, но с бою. Оказалось, что есть икру большими порциями очень противно..., но и её скоро не стало. Добывали мороженую картошку и что придется.


По инерции ещё сохранилось хождение в гости, хоть угощение было очень убогое: котлеты из картофельной шелухи на вазелине, пирожное из кофейной гущи, чай с сахарином — но из самовара. От дома нашего друга искусствоведа Е. Гунста расходились в кромешной темноте. Светили лишь звезды на черном небе, большие, близкие, будто наклеенные.

Невиданная ранее красота города без огней с ночным небом. Можно было разглядывать и Млечный Путь, и все созвездия. Только рисовать нельзя.

Эвакуация опустошила город. В нашей коммуналке из 14 комнат и 38 жителей осталось только 4 жилых комнаты, 10 жильцов и кошка.


Рисовать в Москве начала потихоньку, незаметно. Первая церковь — красная, с золотой головкой — была загородная и находилась за Останкиным, заросшим в те годы лесными колокольчиками. Потом осмелела, и пошли улицы, сначала ближайшие, потом дальние. И все пешком! Часто наброски делала вслепую, водя карандашом по картонке в кармане пальто, потом в чужом подъезде дорисовывала по памяти и уже дома завершала дело красками и пером.

Рисовала запоем, каждый день. За два года 1942-1943 собралось много церквей, монастырей, старинных домов, Кремль зарисовала со всех сторон — сизифов труд! За годы рисования на улице очень сильно развилась память, стала вторыми глазами. А чтобы не заучивать наизусть, обязательно делала с натуры кроки».

 
Выставка проходит в Выставочных залах «Научной библиотеки ГМП»
Государственного музея А.С. Пушкина по адресу ул. Пречистенка, 12/2

 
 
 
 
пн
вт
ср
чт
пт
сб
вс
2
3
4
5
6
7
8
16
17
18
19
20
21
22
 
Ноябрь 2020
 





Проект  "Московское долголетие"
 
ь